Гульсирин Абдуллина рассказала о сцене, любви и татарской мелодии

«На сцену меня вывела мама — щипком»

— Гульсирин, ваш творческий путь начался красиво: конкурс Венеры Ганеевой, фонд Рифата Вагапова... Но в детстве всё было не так просто?

— Мои корни — в селе Средние Кирмени Мамадышского района. Семья у нас была творческая. Отец — заведующий клубом, мама — хореограф-режиссёр. В доме всегда звучали песни. Нас четверо детей. С младшей сестрой Гульчачак мы были неразлучны. Но я росла застенчивым ребёнком. Хотя в сельских концертах участвовала, в подростковом возрасте стала бояться сцены.

Однажды на районном концерте объявляют меня, а я стою за кулисами, плачу: «Не выйду — и всё!» Тогда мама не выдержала, ущипнула меня и буквально вытолкнула на сцену. Я пела сквозь слёзы. Но именно с того дня я больше не сходила со сцены. Это уже стало нашей семейной легендой.

«Фонд Вагапова нас познакомил»

— Самая красивая история в вашей жизни — знакомство с Азатом Абитовым. Как вы её вспоминаете?

— Мы с Азатом начали работать под крылом Рифата Ахметовича Вагапова. Сначала были просто коллегами. Азат говорил с мишарским акцентом, и я поначалу не могла привыкнуть. Сблизились только тогда, когда начали вместе ездить на гастроли.

Вспоминаю и смеюсь: я его сначала называла просто «подружкой», рассказывала ему свои секреты. Тогда у меня был парень, у него — девушка. Однажды мы поставили театрализованный концерт «Трое женихов для Гульсирин». По сценарию я никого не выбирала. Кто бы мог подумать, что моя судьба окажется среди этих трёх! Любовь — это не как в кино, она не вспыхивает мгновенно. Она начинается с дружбы, с уважения друг к другу. Азат покорил меня своей справедливостью, обязательностью и большим сердцем.

«Татарский народ жаждет старинных песен»

— Современную татарскую эстраду часто критикуют. Вы, как профессионал, что скажете?

— Со стороны всё кажется простым: вышел, спел, получил деньги. На самом деле это колоссальный труд. Ты чувствуешь на себе тысячи взглядов. Иногда так глубоко погружаешься в слова и мелодию, что на глазах выступают слёзы.

Мы с Азатом делаем ставку на ретро-песни и народные мелодии. Потому что публика устала от пластика и искусственности. Душа зрителя жаждет чистых, тонких чувств, той самой мелодии, которой нас с детства напоили бабушки. Песни вроде «Мәхәббәт шушыдыр», «Кошларым» в новой обработке публика принимает с восторгом! Народная песня — это алмаз, его нужно лишь правильно огранить.

«Вышивка — это диалог с предками»

— Чья фантазия создаёт ваши сценические наряды?

— Для меня сценический образ очень важен. Платья я заказываю у дизайнеров, но украшения и вышивку на них часто делаю сама. Бывало, что вышивала калфак до десяти вечера. Хотя у меня не всегда хватает терпения на рукоделие, вышивка — это моя медитация.

Для меня каждая вышивка — это не просто узор. Это ключ к нашей культуре. Орнаменты, которые веками передавались от матери к дочери, несут в себе память народа. Каждый стежок — это диалог с предками, с историей. Мои наряды — это не просто костюмы для выступлений, а способ сохранить красоту национального творчества. Я стараюсь, чтобы на сцене я несла не только песню, но и эту культурную генетику — в каждой вышитой детали, в каждом орнаменте.

Кроме того, я увлекаюсь визажистикой, прошла курсы. На концертах макияж делаю себе сама.

«Звание — это огромная ответственность»

— После того, как Вам присвоили звание «Заслуженный артист Татарстана», что изменилось?

— Каждый раз, когда слышу это звание, у меня мурашки. Сейчас, выходя на сцену, я часто думаю: «Достойна ли я?» Это звание даёт крылья, но и повышает требовательность. Раньше я пела для себя, а теперь на моих плечах ответственность за нацию и язык. Когда такое звание даётся с благословения таких великих личностей, как Венера Ганеева, — нельзя уронить эту планку.

Жизнь — это сцена. У нас с Азатом впереди десятки новых песен и программ. Самое главное — чтобы мелодия нашего народа не угасала, чтобы зрители заполняли залы и жаждали этой искренности, – резюмирует певица.