Нократ

Вперые: откровения мамадышской жительницы о жизни в тылу

Мне 78 лет и, не дай Бог, в отрезке оставшейся жизни моего поколения и дальнейшим поколениям испытать то, что мы пережили в годы войны. Наиля Аппакова Однажды над нашей деревней пролетели самолеты, их было очень много, стоял такой гул, что я расплакалась, и кто-то поднял меня на руки. Сейчас я...

Мне 78 лет и, не дай Бог, в отрезке оставшейся жизни моего поколения и дальнейшим поколениям испытать то, что мы пережили в годы войны.
Наиля Аппакова
Однажды над нашей деревней пролетели самолеты, их было очень много, стоял такой гул, что я расплакалась, и кто-то поднял меня на руки. Сейчас я думаю, что эти самолеты вылетели из военного аэродрома им. В.Чкалова, что находился в то время под городом Оренбургом. Наверное, они летели на фронт. Наш район граничит с Оренбургской областью. Этот эпизод. Я думаю, относится к первым дням начала войны.
Еще в зрительной памяти осталось. как мама положила в вещевой мешок отцу каравай хлеба. Мне было тогда пять лет. Может я не понимала, что такое война, но чувствовала: что-то было тревожным. Эти два эпизода всегда в моей памяти.
Я - уроженка Башкирии (Киргиз-Миякинский район, дер. Малые-Каркалы). В Мамадыш приехала в октябре 1957 года по направлению на работу в райфинотдел, после окончания Уфимского финансово-экономического техникума.
Война прошла далеко от нас, но мое поколение и поколение моей матери испытало все тяготы жизни в военные и послевоенные годы.
Шли годы, мы, дети, взрослели, сначала помогали по хозяйству, затем шли и на колхозные работы. Помню, как наши матери работали на колхозных полях от темна до темна. Не помню, сколько было мне лет, вела я корову за веревку и очень боялась, что она наступит мне на босые ноги, а мама шла за плугом. "Корова - не лошадь, ее надо вести, чтобы она шла по бороздке" - объясняла мама. Женщины пахали колхозные земли на своих коровах, сеяли, пололи, косили траву, серпами убирали зерновые - всю работу выполняли вручную. В своем хозяйстве работали только ночью, такой был порядок.
Все, что имелось в хозяйстве, - мясо, молоко, яйца, шерсть сдавали государству, бесплатно. Зимой, в полночь, матери уходили в райцентр за 40 километров на базар продать что-нибудь из хозяйства - морковь, веники, лапти, варежки, так как нужны были деньги платить налоги и займы.
В зимние вечера наши матери собирались несколькими семьями и у нас или у соседей пряли шерсть, вязали носки, шали, варежки с большим указательным пальцем для солдат, сдавали их в военкомат для дальнейшей отправки на фронт. Керосина нет, мы. дети, делали лучинки, зажигали их и светили матерям, чтобы они могли делать эту работу. Не было спичек - топили печи, сгребали горячие угли в печурку, заваливали золой и так хранили огонь в доме. Если угли угасали, то шли к соседям - за горячими, поэтому и называли соседей в те времена "ут куршесе".
Мы, дети, зимой ежедневно на санках, летом на тележках возили из леса хворост для печи. Он не лежал кучами, ветки надо было собирать по лесу. В лаптях, по пояс в снегу, собирали его и привозили домой на санках.
Ранней весной, босиком бегали по колхозным полям в поисках гнилой картошки, пекли из них лепешки. Собирали съедобные травы, варили суп из крапивы, из свекольных листьев. Соли не было и я не могу вспомнить, когда она появилась. Варили жвачку из березовой бересты, она помогала на какое-то время подавлять голод. Годы спустя, приехав в Мамадыш и пожив немного, я подумала: "Наверное, здесь не голодали во время войны, так как есть большая река, рыба в ней, за рекой - луга, дикий лук, съедобные травы, сено для скота".
Во время войны жили дружно, людей связывало общее горе. У многих в семьях росли маленькие дети. У меня был братик 1942 года рождения. Летом, ближе к обеду, посадив малышню на тележки, мы везли их к матерям на поле, чтобы те покормили их грудью. На обед колхозникам варили суп-затируху, нас тоже кормили этим супом, а дома такой еды не было.
В семье росли по четыре-пятеро детей, их надо одевать, обувать, а денег не было. В колхозе работали бесплатно, во имя Победы, да и в то время не было денежной оплаты. Своим сознанием и трудолюбием наши матери находили выход из любого положения. Сеяли коноплю. Семена ели, стебли разминали на самодельном деревянном станке, пряли нитки, ткали холщовую ткань, отбеливали щелоком (березовую золу заливают кипятком), красили и шили все - полотенца, платья, рубашки, штаны и т.п. Из овечьей шерсти делали войлок (тула), из него шили длинные чулки (тула оек). Из липового лыка плели лапти.
Ранней весной, когда таял снег или поздней осенью, когда шел снег с дождем, к этим лаптям прикрепляли сделанные из дерева колодки и ходили в них и длинных чулках. Другой обуви просто не было.
Как не было и мыла. Вместо него делали из золы щелок, разбавляли водой и стирали, мылись в бане. Это продолжалось еще долго и в послевоенные годы. Зубы чистили сажей. Разбавленной в воде сажей писали в школе между газетных строк, ведь тетрадей также не было. Старший брат зимой вечерами нам показывал «кино»: садились на пол около печной стенки, он поджигал газетную бумагу и подносил ее к печной стенке, что служила «экраном». Там появлялись разные отражения теней, похожие на танки, бегущих и падающих солдат. Мы кричали: "Вон, немцы падают! Ура!".
В 1941 году дети нашей деревни заболели желтухой, лечили нас матери и бабушки. В 1943 или в 1944 году появилась другая болезнь - тиф. Болели семьями. Школу закрыли и организовали в ней больницу. Приехали врачи, лечили нас и спасли многих моих односельчан от смерти. Через окно, напротив которого я лежала, мне были видны облака, я, «зацепившись» за эти них, летала над землей - так я бредила от высокой температуры. После тифа с меня сползла кусочками тоненькая верхняя кожица, потом мое тело смазали гусиным жиром. Это делали мама и бабушка.
В те годы лето всегда было жгуче-жарким, высыхала единственная речушка, выгорала трава, часто страдали от засухи, а зимы были очень морозными. В сараях из плетня и соломенных крыш замерзала скотина. Ягнят и теленка держали дома до весны, даже корову загоняли домой, чтобы подоить и покормить теленка. Ягнята и были нашими "игрушками".
Отец вернулся после госпиталя осенью 1945 года. Его привезли на телеге, запряженной двумя лошадьми, в сопровождении солдата. Он был коммунистом, с 18 до 70 лет, за исключением военных и трех лет работы председателем колхоза, отец работал объездчиком, лесником в Миякинском лесничестве Башкирии. В послевоенные годы он организовал посадку и вырастил большие массивы сосновых лесов. Раньше в наших краях леса росли смешанные, все дома в деревне были построены из березовых бревен.
Сейчас этим соснам примерно 65 лет, стоят нетронутые - такую память оставил отец о себе. Он умер в 1974 году, мама - в 1948 году, оставив нас, пятерых детей, сиротами. Младшей сестренке тогда было всего два годика.
Во время войны в нашей деревне жили эвакуированные. У нас квартировала женщина с двумя детьми - Сания апа, с сыном Ильдусом и дочерью Венерой. Дети были нашими ровесниками.
После войны привезли на лето детдомовцев, их разместили в сельском клубе. Однажды они прошли по нашему переулку в лес, в школьной форме, с барабаном, горном, в галстуках. Мы с сестренкой окучивали картошку и им позавидовали: они все-таки отдыхают, развлекаются, а мы все время в работе. В 13 лет я пекла хлеб, доила корову, готовила пищу, стирала и мыла. Сестренка водилась с двухлетней сестричкой. Очень трудно нам жилось без матери, а отец был суровым человеком. Вот так мы росли и жили в военные и в послевоенные годы.
День Победы в молодости я считала самым радостным и светлым праздником, а сейчас он из года в год становится все более скорбным. Щемящая боль проходит по сердцу, когда слушаю песни военных лет, сразу вспоминаю свое детство, маму и ее поколение, их мучения в годы войны. Наши матери не видели хорошей жизни, никогда - ни до войны, ни после нее. Теперь давно их нет в живых, и, как будто бы и не было, но ведь они являлись настоящими участниками войны - боролись в тылу, сохранили нас, детей. Вспоминая их я не могу сдерживать слез, я плачу…

Реклама

Следите за самым важным и интересным в Telegram-канале Татмедиа


Нравится
Поделиться:
Реклама
Комментарии (0)
Осталось символов: